Реклама
Проверенная снасть
Реклама
Свежий номер
Рыбачьте с нами №7 (июль) 2017
В этом номере:
  • Древний маскинонг и новые технологии
  • Игра в спиннинг
Смотреть дальше
Реклама
Комментарии
Витёк Фадеев
Я на голавля беру с собой еще и видеокамеру sititek, прикрепляю монитор к удочке и прекрасно видно рельеф дна и движение рыбы.
Макчон
Неплохой комплект средней ценовой категории. Большую часть описанных воблеров имею в своих коробках, ловят если не превосходно, то в определенных условиях вполне достойно. Не сложилось только с Duo Gr
Александр Мороз
Читал Вашу статью и чуть не пустил слезу! Всего пару дней назад испытали тоже самое, такое ощущение что писали с моих слов! Также понадеялись на клев в районе "бабок", а в итоге уехали с неб
Реклама



В краю вулканов, медведей и рыб

Просмотров: 2272
В краю вулканов, медведей и рыбМарина Галкина — выпускница биофака МГУ, путешественник, журналист. За прохождение 1000-километрового трансчукотского маршрута получила звание чемпиона России в классе путешествий по спортивному туризму. Автор совершила научные экспедиции в тундру Ямала, Уссурийскую тайгу, на гольцы Хабаровского края, в горы и пустыни Туркмении, на необитаемые острова Японского моря. По итогам рейтинга журнала «Рыбачьте с нами» 2007 года ее рассказы заняли первое место.

Край света всегда манит романтиков. И Камчатский полуостров с его уникальными чудесами природы — вулканами и гейзерами — всегда был для меня воплощением этого понятия. Наступил момент, когда я решилась отправиться на этот полуостров. Испытать себя в одиночном путешествии по безлюдной труднопроходимой местности. Подняться на несколько вулканов, дойти до Долины гейзеров пешком от Петропавловска-Камчатского через горы и реки, выйти к побережью Тихого океана. Продуктов на все длительное путешествие мне с собой было просто не унести, поэтому основную ставку на пополнение продовольствия я делаю на рыбу. Уж ее там, как мне представляется, море, и с голоду я не пропаду. Как писал исследователь Камчатки Крашенинников: «Все рыбы на Камчатке идут из моря в реки такими многочисленными рунами, что реки от того прибывают и, выступая из берегов, текут до самого вечера, пока перестанет рыба входить в их устье».

— На рыбу не рассчитывай, — холодно отрезвляет меня опытный камчатский турист Костя Лангбурд, — она присутствует там далеко не везде, только в крупных нерестовых реках. И как ты будешь ее ловить? На блесну берут только местные гольцы, а их там совсем не густо. И продукты на маршруте нигде не пополнишь. И все-таки я рассчитываю именно на рыбу, мне просто больше не на что надеяться. Поэтому беру с собой и спиннинг, и сеть — маленькую, метра в четыре длиной…

Голец — красивейшая рыба Камчатского края.

Вулканы — Корякский и Авачинский с обширными голыми шлаковыми полями у подножия — остались позади. Постепенно я начинаю понимать, что значит идти пешком по Камчатке. Подъем на вулканы налегке — это праздник, это отдых, а повседневное движение — это, конечно, тоже праздник, но с более тяжелой работой.

Вулкан Зубчатка, Кроноцкий заповедник.

Лавовые останцы у подножия вулкана Малый Семячик.

«По шлаковым полям идти легко, по березовому криволесью — неплохо, а вот по стланику… Возьми запасные штаны, изорвутся» — эти слова-напутствие заслуженного мастера спорта по туризму Владимира Дмитриевича Тихомирова как нельзя более точно характеризовали путь по Камчатке. Большую часть пути приходится идти долинами речек и ручьев, крутые склоны которых сплошь покрыты кустами стланика. В лазании сквозь стланики заключается, пожалуй, самая большая трудность пешего путешествия по Камчатке.

Берега камчатских рек часто покрыты зарослями стлаников.

Итак, передо мной встает густая стена стволов и веток. Кусты ольховые, кусты кедровые. Прохода нет — кажется неискушенному путнику. И отчасти он прав, потому что этот проход ты постоянно должен создавать себе сам. Нужно с силой раздвигать стволы руками, перелезать через них, протискивать тело сквозь искривленные пружинящие ветви. Стволы, расползающиеся вдоль земли, приходится поминутно перешагивать, следить за тем, чтобы ноги не соскальзывали слишком глубоко, нащупывать ими опору на ветвях. Если прибавить к этому обычное старенькое нетелескопическое спиннинговое удилище, слегка торчащее из рюкзака, цепляющееся за все и вся, вы получите первое приблизительное представление о моих ощущениях в этой живой изгороди. Но я не выкидывала свое орудие ловли, хотя иногда мне приходилось ползти под стволами по-пластунски, держа удилище в руках. На пути пользуешься и руслами маленьких ручейков, которые сверху обычно покрыты зарослями густой высокой травы. Да еще какой! Мощные, сочные стебли огромных растений с большими пальчатыми листьями полностью закрывают обзор. Шеломайник — так называют на Камчатке заросли таволги камчатской, борщевика и других высоких трав. Настоящие травяные джунгли! Напитанные влагой стебли хрустят под ногами. Собственно, что под ногами — не видно, идешь наощупь. Иногда приходится сбрасывать рюкзак и налегке тропить «лыжню» в шеломайнике, когда он заполняет собой весь свободный объем между стволами стланика, а затем по проторенной дороге возвращаться за грузом. Далеко впереди в бинокль вижу медведя, идущего от моего склона к зарослям тальника у реки. Меня тоже тянет к речке — может быть, там уже появилась рыба. Я так надеюсь на нее! В изнеможении скидываю рюкзак и бреду к реке — для экономии продуктов первую неделю я шла без обедов. В бинокль разглядела крупные всплески. Ага! Вот как рыба идет на нерест! «Сия рыба вверх по рекам идет с таким стремлением, что перед ней вал поднимается, который усмотря камчадалы издали бросаются в лодки и сети кидают». Наконец подхожу к реке и сквозь прозрачную спокойную воду вижу — рыбы нет! А всплески, что я приняла за рыбьи, производили утки с выводком утят… Вот обидно! Решаю остановиться на холмике у кустов кедрового стланика — это отличные дрова. Ставлю палатку. Все делаю с трудом, преодолевая себя. Неужели уже накопилась усталость? После скудной еды отправляюсь на промысел: я все-таки заметила, что чайки ловили что-то в озере, пикируя на воду. В озере-старице поймалась одна малютка, немного длиннее блесны — еле крючок во рту поместился. И все, дальнейший клев как отрезало. Уха из одной рыбешки меньше ладошки. Неудачную рыбалку компенсирует величественный вид гор передо мною. Цирк вулкана Дзензур темно-оранжевый, он освещен лучами заходящего солнца… Наконец-то я спускаюсь вниз к реке Жупанова. Река большая, нерестовая, в ней должна быть рыба. Светлый березовый лес покрывает склоны. Часто пользуюсь проделанными в траве туннелями — следами прохода медведей. Встречаю их примятые лежки, кучи помета, развороченные розетки сочных борщевиков, но самих косолапых пока не вижу, и особенно этот факт меня не расстраивает. Медленно передвигаясь, собираю ягоды жимолости, ем — веду себя как заправский медведь. А вот и он, легок на помине, пасется метрах в пятидесяти от меня. Отмечаю это, но остаюсь как бы отстраненной от этого события, вроде как нет меня здесь. Мне совсем не страшно — на полянке да при солнечном свете! Тихонько обхожу медведя, оставаясь незамеченной. И вскоре вступаю в сумрачное прибрежное царство высоких стволов ольхи и густого шеломайника. Его бороздят мощные, хорошо утрамбованные медвежьи тропы. Попадись одна из них где-нибудь в Подмосковье, непременно вскоре бы вывела к дачным участкам. Вдыхаю густые ароматы полуразложившихся рыбьих голов, медвежьего помета, жирного речного ила. Вот здесь, в этом зеленом полумраке, столкнуться с медведем мне уже представляется событием страшным. Тут и там натыкаюсь на остатки медвежьих трапез — крупные головы рыб. Преодолев прибрежную полосу зарослей, выхожу на берег, к кромке воды. Вот она, река!

Широкая нерестовая река — серьезная преграда на пути пешехода.

Глубокая 100-метровая водная преграда катит передо мной свои мощные воды. Целые стада крупных рыб, поблескивая боками в прозрачной воде, упрямо идут вперед, преодолевая сильное течение. Мысль о том, как я буду переправляться через реку, меня пока даже не тревожит. Как поймать рыбу?! Этот вопрос становится жизненно необходимым, когда у вас 8 кг продуктов на полтора месяца. Берег реки ровный, без заливчиков, но я прямо здесь бросаю рюкзак и, вспоминая наставления о бесполезности ловли на блесну, моментально налаживаю сеть. Закладываю камешки-грузила в специально пришитые к нижнему краю сети мешочки. Меня нисколько не смущает то, что сетью я никогда раньше не ловила рыбу. Я знаю, что сеть надо закрепить на колу. Однако срезанный кол не втыкается, да и сильное течение просто кладет сеть на дно. Тогда я сама захожу по пояс в реку и, уподобляясь колу, держу сеть. Мои ноги быстро немеют в ледяной воде, рыбины же уверенно оплывают снасть. Не поймать рыбу! Это же самое страшное! В отчаянии я бреду вдоль берега, залезаю на склоненную иву. Вот она, рыба, под рукой, а попробуй возьми…

Стаи рыб упрямо идут вверх по течению крупных рек.

Голод затмевает все разумные мысли, я завороженно гляжу на почти метровых полосатых рыбин в красивом брачном наряде (это кета), окрестив их тигрицами, безуспешно пытаюсь прибить их камнем. Все стадии превращения обезьяны в Homo sapiens проносятся во мне. Наконец, догадываюсь, что в месте впадения ручья в реку должен быть омуток. Пробегаю еще немного вдоль берега. Так и есть! Не дойдя 10 м до устья маленького притока, спугиваю некрупного, видимо молодого, медведя, ловившего здесь рыбу. Он с треском убегает от меня в кусты. Я в таком отчаянии от того, что не могу поймать рыбу, что никак не реагирую на косолапого. Еще пара шагов вперед — в устье неглубокого ручья медленно ходит стадо красной рыбы! Она действительно красная — красная снаружи, целиком! Это нерка в брачном одеянии. Она будет моей! Перегораживаю ручей сеткой и, точно сачком, подцепляю свою первую рыбину. Икра капает на руки, спешно слизываю ее языком. Это, к сожалению, остатки. Основную массу икринок рыба уже отметала. Тут же вылавливаю еще одну рыбину, чтобы засолить ее на завтра. Потом варю уху и компот из жимолости. Во время сытной трапезы, как по телевизору, на другом берегу реки мне «показывают» медведя. Он идет себе вдоль бережка, озирается, поводит носом, чует ли меня? В воду не лезет, обходит прижимаясь по берегу. Вылезает на кусты кедрача над водой, долго высматривает рыбу. Ведет себя точно как я, когда не знала, как поймать рыбу. Вот перед ним с криком убегают потревоженные утки.

Когда рыба идет на нерест, медведи проводят у реки круглые сутки.

Медведь встает на задние лапы, смотрит им вслед, снова опускается на четвереньки. Ставлю палатку недалеко от ручья, растоптав в шеломайнике площадку. Бултыхается, чмокает рыба, шумит ручей. В сумерках затрещали кусты — медведь пришел на рыбалку. А я уже не боюсь медведей. Я такая же. Я среди них… С утра меня посещает удивительное забытое чувство — есть не хочется! Теперь, когда я насытилась, пришло время серьезно подумать о переправе. Экспериментирую, пробую поплавать, но меня не хватает и на минуту — ледяная вода пробкой выталкивает на берег. Остается последняя надежда — вброд через Дзендзур, приток реки Жупанова, и дальше вверх по течению, пока не смогу переправиться через нее саму. Да, так я уклоняюсь от интересного маршрута, от Карымской группы вулканов, но что делать, посмотрим, что будет впереди… Дзендзур в устье шириной 40 м, перекаты здесь быстрые, мощные. По валам оцениваю, что может залить выше пояса и даже сбить струей. В одиночку переходить страшно, но другого выхода нет. «Самое опасное на Камчатке — это броды, — вспоминаю я напутствия бывалого туриста, — мы бродили стеночкой, взявшись за руки, а как ты будешь переходить реки — не знаю. Нет, в одиночку — это несерьезно…» Я прошла вдоль реки немного выше в надежде отыскать брод понадежнее, но тщетно. Вверху Дзендзур был зажат крутыми склонами и становился уже мощнее. Решаю одеться теплее, чтобы не сразу заледенеть. Рюкзак привязываю к леске, а катушку кладу в нагрудный карман штормовки: если придется рюкзак скидывать и выбираться самой, то, может, рюкзак далеко не уплывет, и я потом вытяну его за леску. Срезаю кол для переправы, снимаю болотники, надеваю ботинки. В красках представляю себе картинки, как меня несет на камни. Мне известно, что значит тонуть, когда от ледяной воды сводит грудные мышцы и трудно сделать вдох. Собираясь с духом, напоследок иду попастись немного в кустах сладкой жимолости. И тут в просвете кустов мелькает что-то красное. Какой особенный, яркий медведь, думаю я, двигаясь навстречу необычному пятну. Но меня ожидает чудо! В устье Дзендзура на катамаранах и рафтах, появившихся внезапно, словно по щучьему велению, люди ловят рыбу, размахивая спиннингами. Моему потрясению нет предела: увидеть здесь людей — предугадать такое не мог никто! Река шумит, и я отчаянно жестикулирую, боясь, что сейчас «видение» рассеется. Рыболовы взялись за бинокли, заметили меня. Один катамаран подплывает ко мне. Ошарашенно разговариваю с Володей, гидом. Он потрясен не меньше моего. Оказалось, это группа иностранцев — первая и, видимо, последняя в этом сезоне на реке Жупанова! Ее забросили в верховья реки на вертолете. Невольно думаю о том, что не случайно я четверо суток не могла улететь в Петропавловск… Наши ребята показывают мне, как легко можно ловить рыбу «на подцеп»: на конец толстой лески привязывают грузило, а чуть выше — тройник.

Голец безотказно брал на крупную вращающуюся блесну.

Снасть закидывают в стаю и дергают: какая-нибудь рыбка да зацепится. Меня одаривают отличными блеснами, фальшфейером для защиты от медведей, угощают пряниками и соком. Переправив меня на другой берег, Володя предупреждает, чтобы я была поосторожнее: недавно он видел тут неподалеку мамашу с медвежатами. Машу вслед удаляющейся группе. Разделав свежепойманную нерку и засолив ее, выступаю в путь. Чтобы не встретиться с медведицей у берега реки, лезу круто вверх по склону, сплошь заросшему кедровым стлаником, рывками продирая рюкзак. Тяжело. Падаю на ветки, как на пружинный матрас, и отдыхаю, разглядывая в «окошечко» стланиковых веток далекую снежную вершину вулкана Жупановский. Тут замечаю, что спиннинг потерялся. Обидно… Отыскать его в жутких сплетениях стлаников немыслимо, но я, понимая, что спиннинг безнадежно потерян, почему-то иду назад. Кругом безучастная сплошная стланиковая стена. Невозможно проследить свой путь в этом буреломе. Но меня снова ждет чудо! Я каким-то образом, не задумываясь, через сотню метров выхожу прямиком к утерянной иголке в стоге сена! Забегая вперед, скажу, что на речке Кроноцкой, чуть ниже одноименного озера, он мне очень пригодился. Красная рыба не могла подняться туда из моря — ее не пускали мощные пороги, но зато там хорошо ловились на блесну гольцы. В сумерках ко мне подходит медведь, его не пугает запах еще дымящегося костерка, лишь у самой палатки, учуяв меня, он галопом убегает прочь. Вскоре по тропе, но уже с противоположной стороны, подходит другой медведь и тоже убегает. Теперь они знают, что я здесь, и уже не подойдут. С этой мыслью и засыпаю, сморенная дикой усталостью. Медвежья тропа петляет вдоль реки средь ольховых деревьев и кустарника, в травяных джунглях. Но продвижение по ней не является легкой прогулкой: частые перелезания через поваленные стволы или проползания под ними на коленях все время напоминают о преимуществах медведей. Отмечаю, что мне не удается пройти человеческим шагом и десятка метров — настолько часты препятствия. Но зато теперь у меня много сил, запас рыбы «греет»; частенько вытаскиваю из рюкзака засоленную нерку и перекусываю. Снова ставлю палатку у тропы. На этот раз в сумерках ко мне приходит очень упрямый зверь. Вот он ломится среди кустов; свищу ему. Но он долго не хочет обходить палатку — затих на некоторое время и снова ходит вокруг. Трещит в кустах, словно веником бьет, раскачивает ветви, злится — не хочется ему в дебри лезть. Мне страшно даже зажечь свечку, чтобы не нарушить хрупкого природного равновесия. Запеваю мишке ласковую колыбельную песенку. Он все еще рядом, сильно трещит ломаемыми ветвями. Сжимаю в руках фальш-фейер. Медленно, недовольно мишка все-таки удаляется. Нет, все же днем медведи не страшны. А сейчас — не знаю… Скорей бы в горные тундры, там хоть и холоднее, чем в приречных зарослях, зато обзор хороший. После этого случая я больше не забывала, кто здесь хозяин, и благоразумно ставила палатку не ближе 30 м от медвежьей тропы… Проснувшись, бегу под откос к речке, чтобы добыть свежий завтрак. Шумит порог, медведь, ведущий здесь азартную ловлю рыбы, не слышит меня и испуганно шарахается прямо в воду от неожиданно появившегося в десятиметровой близости человека. Быстро форсировав речку, косолапый удивительно ловко прошмыгивает вверх по склону под сплошными зарослями стланика. Потом останавливается, привстает на задние лапы и, раздвинув кусты, бросает на меня обиженный взгляд. «Извини, мишка, я тоже голодная!» Макушки стланика колышутся в ответ, отмечая путь удаляющегося зверя. Хочу продегустировать кету, опускаю блесну на дно и жду, когда над ней пройдет желанная добыча. Пропускаю вереницу горбуш. «Хотя сия рыба вкусом не худа, однако жители от довольства лучшей имеют оную в таком презрении, что запасают токмо собакам на корм». Пара минут ожидания, стремительный рывок лески, и подцепленная за бок полосатая рыбина становится жертвой двуногой ненасытной хищницы.

Выбившаяся из сил кета, которая проделала тяжелый путь, — не самая вкусная, но доступная пища.

Выбившаяся из сил кета, которая проделала тяжелый путь, — не самая вкусная, но доступная пища.

Однако мясо этой кеты жесткое и невкусное — рыба обессилела, пройдя такой длинный и тяжелый путь против течения. Икра почти вся выметана, на теле рыбы видны начальные следы разложения — белые некрозные пятна. Живой мертвец. Тела рыб, не съеденных медведями, пополнят запасы органики рек, послужат кормом для микроорганизмов, которые в свою очередь будут питать мальков. Горбуша здесь идет по реке с заметно торчащим из воды горбом — это самцы. На «подцеп» их поймать проще всего — за горб легко цепляется тройник. Но я отпускаю их, мне для еды нужны более мягкие самочки. Впереди уже видна чистая тундра. Река здесь совсем обмелела, спокойно перехожу вброд, срезая петли, и вижу сразу трех медведей, охотящихся в разных точках. По возможности огибаю их так, что они меня не замечают. Прощайте, медведи, рыбы, прощай сытая жизнь, тепло прибрежных зарослей! Впереди меня ждут горная тундра с вулканами, снежники, ночной холод и густая дневная мошкара…

В статье использованы фотографии А.Королева, С. Горланова, А. Черепнина.
По архивным материалам

Продолжение следует…
Борис Кузнецов17.03.2015 10:30
Действительно, очень интересно, зачитаешься.
Читайте также
Новогодний торт
Угадайте, из чего сделан наш новогодний торт? Правильно, из рыбы! А выглядит как ...
0 1002
Жемчужины Каспия
О том, что рыбный промысел скифскими племенами практиковался ещё в V веке до ...
0 1526
Осенний басс-2012: Эврету и Курис
Подготовка началась еще задолго до соревнований: мы вместе с Володей заказывали «резину»...
0 1644
Смотрите видео
В Северной Сосьве помимо щуки, чебака, карася и сига ловят язя и окуня. Крупный полосатый хищник не ходит стаей, поэтому стоит потрудиться, чтобы его поймать. Но «середнячок» клюет бойко и жадно. «Середнячком» он считается по местным меркам, для Подмосковья это крупный «боцман», который помимо буйного нрава обладает еще и вкусным деликатесным мясом.
0 3598
Есть много интересных мест для рыбалки в нашей стране. В некоторые из них мы, может быть, никогда не попадем, но для того и существует интернет, чтобы расширить наши возможности. В нашем сюжете мы покажем ловлю щуки и судака спиннингом в верховьях Новосибирского водохранилища на Оби.
1 6420
Многие рыболовно-охотничьи базы регулярно проводят рыболовные фестивали и соревнования в своих угодьях. В первых соревнованиях «Волжский голавль» приняли участие рыболовы из Волгограда и Москвы. Не только знание повадок рыбы и подводного рельефа приносят победу, рыбацкую удачу никто не отменял. Об этом наш следующий видеосюжет.
0 4330