Реклама
Проверенная снасть
Реклама
Свежий номер
Рыбачьте с нами №7 (июль) 2017
В этом номере:
  • Древний маскинонг и новые технологии
  • Игра в спиннинг
Смотреть дальше
Реклама
Комментарии
Макчон
Неплохой комплект средней ценовой категории. Большую часть описанных воблеров имею в своих коробках, ловят если не превосходно, то в определенных условиях вполне достойно. Не сложилось только с Duo Gr
Александр Мороз
Читал Вашу статью и чуть не пустил слезу! Всего пару дней назад испытали тоже самое, такое ощущение что писали с моих слов! Также понадеялись на клев в районе "бабок", а в итоге уехали с неб
Водяной
Спасибо, Евгений! Я очень рад увидеть тебя вновь.Это полноводное лето подсказало ещё один нетипичный хариусовый стол - ушедшие на глубину перекаты. Сверху вроде тишь и гладь, а хариус живёт и здравств
Реклама



В краю вулканов, медведей и рыб

Просмотров: 1790
В краю вулканов, медведей и рыбОкончание. Начало читайте здесь.

Мой путь лежит к Карымской группе вулканов. Полосы стланика сменяются голыми распадками ручьев, участками ерниковой тундры. Поскальзываясь и петляя, точно пьяная, по снежнику выхожу на седловину горы. С перевала взору утомленного путника открывается правильный серый конус Карымского вулкана и 4-километровое озеро-чаша у подножия.

Палатка моя стоит в 7 см от воды, от глади круглого Карымского озера, в котором четким силуэтом отражается правильный, даже слишком, конус одноименного вулкана. Так рисуют вулканы дети. А безветрие такое, что, если перевернуть картинку, не отличишь, где действительно небо, а где вода. Мне говорили, что здесь я могу встретить карымских вулканологов. Я на озере, но никаких примет присутствия людей нет и в помине. Вон недалеко по берегу разгуливает медведь. В маленьком полуразрушенном балке у озера нахожу лишь соль. Наверное, люди не работают здесь в этом году. Но, обойдя пол-озера, недалеко от истока Карымской речки я неожиданно натыкаюсь на набитую тропу и, преодолев полосу стланика, оказываюсь на ровном заболоченном поле, у подножия красавца вулкана, и посреди него вижу огромный яркоокрашенный двухэтажный дом. Прибавляю скорость и как раз успеваю на ужин к вулканологам, которых лишь три дня назад забросили сюда на вертолете. Опять мне повезло!

— И ты, что, правда ела сырую нерку?! — из всех моих рассказов этот факт особенно поражает воображение слушателей.

— Ела… Посолила и на следующий день ела. Молосольную. А что? Я такую рыбу очень люблю.

— И ничего не было?

— Ничего…

— И икру сырую?

— Ну да.

Оказывается, нерку выдерживают соленой 40 дней, и лишь потом ее можно есть. В противном случае существует большая вероятность подхватить кишечную инфекцию с высокой температурой, диареей и другими прелестями. Как хорошо, что я этого не знала, а то бы и вправду могла заболеть. Икру тоже рекомендуется заливать теплым соляным раствором и выдерживать хотя бы пять минут перед употреблением.

На следующий день с вулканологами поднимаемся на вулкан. Под ногами то мелкий шлак, то застывшие куски лавы, легко крошащиеся на куски. Ноги утопают выше щиколотки, все ползет вниз. Крутизна склона приближается к 45є. Подниматься проще тому, кто легче, кто меньше вязнет в шлаках, — мальчишка-подросток с вершины уже радостно машет нам руками. Ближе к вершине земля и камешки обжигают, когда вцепляешься в них пальцами. Гора живет и дышит. Добираюсь до края кратера, он правильным конусом уходит вниз. По стенам его дымят фумаролы. За кратером Карымского вулкана полукруглым амфитеатром высится его ближайший сосед — полуразрушенный вулкан Двор. И в нижней пологой части горы, и по краям кратера встречаются огромные бомбы — растресканные каменюки в рост человека и больше, словно полураздавленные ядра лесных орешков, — во время извержения эти громады спокойненько выплевывал вулкан.

Следующим объектом моего восхождения становится вулкан Малый Семячик. У подножия выхожу на лавовые поля и попадаю в окружение сказочных каменных великанов. Вокруг безжизненное безмолвие, лишь серо-коричневые глыбы застывшей лавы самой причудливой формы да ровным ковром мелкий шлак между ними. Наверху, почти у вершины, навстречу мне ползет едкий запах сернистых испарений, даже начинает щипать моя растресканная губа. Поднимаюсь к провалу кратера. Мне открываются желто-красно-серые полосатые обрывы противоположной стенки кратера и… о, чудо! Ослепительное молочно-голубое, почти синее, яркое озеро серной кислоты полукилометрового диаметра на 200-метровой глубине провала кратера. Цвет разведенной кислоты настолько необычен, что кажется, такого в природе не существует.

Еще несколько дней пути, и я вступаю на территорию Кроноцкого заповедника. За одним из горных отрогов гудит, как самолет, и выдает белый пар мощный серный источник. Взору открываются желто-оранжево белые, начисто лишенные растительности склоны. Это вулкан Бурлящий, и в его кратере, представляющем собой разлом породы на склоне, сосредоточено много серных источников — все пространство испещрено небольшими дырками, из которых идут пары. Сверху виден причудливый гребень вулкана Большого Семячика, или Зубчатки, с ледником у подножия. Бегом пересекаю полосу обстрела вонючим газом и оказываюсь на чистом желтом серном склоне. Ничего живого. Источники подо мной как на ладони — ревут, бурлят, дымят и плещут. Завороженно гляжу на это зрелище, не в силах оторвать взгляда.

Следующий экспонат заповедника — кальдера вулкана Узон — настоящий «затерянный мир». Это округлая котловина диаметром около 10 км, почти окруженная со всех сторон невысоким хребтом, в середине которой расположено несколько термальных полей с разнообразными проявлениями вулканической деятельности.

Теряюсь в стланике и вдруг ощущаю резкий сероводородный запах. По нему выхожу прямо к грязевому котлу на берегу небольшого озерца. В двухметровом конусообразном углублении пузырится глина. Следы медвежонка подходят прямо к краю этой ямы с серыми, желтыми и голубыми красочными разводами на стенках — вот любопытный!

Обхожу озеро по краю, трогаю воду — не горячая, в любой момент готова ухватиться за кусты, отовсюду жду подвоха, веду себя, как Сталкер в Зоне. Смешно, наверное, наблюдать за мной со стороны — грунт ведь под ногами твердый. Но мне рассказывали, что здесь в кальдере один медведь сварился, провалившись в горячий источник, поэтому я перестраховываюсь.

Дальше мой путь преграждают серные ручьи, и мне никак не удается их перейти. Цвет их черно-зеленый, совсем не прозрачный. Аккуратно опускаю ноги в болотниках, но сразу у берега дно глубокое и вязкое. Неприятный запах струится от этих ручьев. Вскоре от него у меня начинает болеть голова. На болотниках остаются зеленоватые маслянистые разводы — не растворилась бы резина! Иду в истоки ручьев — серные источники, округлые лужи-родники — обхожу один, другой. И снова вонючий ручей под ногами, и не заметишь его в осоке издалека, а подходишь — прохода нет. Пытаясь обойти, забредаю в болотце. Вокруг много мелких горячих источников — круглых лунок в переплетении стеблей болотных растений — сплавины. Почва качается под ногами, переплетение трав редеет. Проваливаюсь в один из источников по щиколотку, но вырываюсь с такой прытью, будто провалилась по пояс. Наконец, я у спасительных кустов и теперь пробираюсь к озеру Фумарольному, у которого расположено основное термальное поле. Чего там только нет! В каждом распадочке на берегу этого озера мне встречаются разноцветные грязевые котлы, периодически плюющиеся вязкой грязью; фумаролы, испускающие едкие дымы; грязевые вулканчики — миниатюрные грязевые конусы, на вершинках которых вспухают глинистые пузыри. Есть просто наполненные водой разноцветные блюдца-лужицы, в которых кипят пузырьки — горячие источники. Есть грязевые котлы с сухой растрескавшейся глиной по краям, где на дне пузыри вспухают медленно, неторопливо, постоянно поддерживая свое пузыристое очертание. Трава вокруг котлов ярко-оранжевая, будто опаленная, ярко выделяется на фоне окружающей зелени…

Долина гейзеров — уникальная природная экосистема.

От Узона в Долину гейзеров идет хорошая тропа, но я решила прийти туда сверху, по притоку, а затем и по самой речке Гейзерной, перевалив хребет. Так на своей шкуре мне удалось прочувствовать труднодоступность этой долины, открытой относительно недавно, в 1941 г. Ручей временами обрушивается вниз невысокими водопадами. Где по воде, где по скалам, а иногда и прямо по водопадам я медленно ползу вниз. Но вот и впадение, каньон расширяется. Река Гейзерная резко петляет, за каждым поворотом открываются глубокие распадки притоков. Берега реки довольно крутые, сложенные желто-оранжевой твердой вулканической породой. Метрах в 10–15 от воды, где поположе, все заросло ольхой. При попытке траверсировать очередной крутой голый склон я срываюсь и задерживаюсь над потоком, лишь зацепившись за одинокий пучок травы. Распластавшись на склоне, пробив ногами опорные полочки, перевожу дух. Хорошо медведям — вот их когтистые следы идут вдоль склона. Мне же в твердом грунте приходится планомерно ковырять ступени ножом, чтобы выползти наверх, к спасительным, хоть и осточертевшим кустам стланика. И это только один прижим!

Напротив меня, цепко прижавшейся к крутому склону, на почти отвесных скалах над водопадом вызывающе торчит похожий на кувшин грифон гейзера и издевательски дымит, а мне уже не до его красоты — не улететь бы вниз. Обползая по прибрежным скалам Тройной водопад, я даже не увидела его третьей ступени, и он для меня остался безнадежно «Двойным». И не ведала я о том, что от него в долину ведет по стланикам прорубленная тропа… Четыре километра вдоль реки до основного скопления гейзеров я прошла-проползла за пять часов — не так уж и плохо. Наконец впереди видны бревна, перекинутые через реку, за ними мостки с перилами, а наверху — дом. Какая же это долина? На самом деле Долина гейзеров представляет собой узкий каньон или ущелье. И на неширокой пологой терраске у реки и на отвесных скальных стенах — многочисленные гейзеры и пульсирующие источники.

На 21-й день маршрута я достигла сей долгожданной долины, погостила в ней и отправилась дальше на север — к вулкану Крашенинникова, Кроноцкому озеру и Тихому океану. Вроде я уже привыкла к стланикам на Камчатке, но стланиковые заросли вдоль речки Кроноцкой показались мне настоящим кошмаром. Тут был представлен целый смешанный букет — кедровый, ольховый и даже рябиновый, и не было в нем проходов. Во время передышек я съедала по шишке кедрового стланика и, оглядываясь вокруг, удивлялась, откуда я вообще вышла и куда тут можно пойти, — настолько плотной была стена кустов. Можно было падать на нее, повисать, пружиня и раскачиваясь, и совершенно не проваливаться вниз. Нужно было, согнув голову, нырять в эту плотную массу, рубиться сквозь нее, а зачастую и проползать по-пластунски. Спиннинг, свой главный цеплятель, я давно держала в руках. Скорость передвижения — 300 м в час, и хоть плачь, хоть умри, но не выжмешь больше. На гребнях холмов, утомленная постоянным созерцанием кривых стволов, я пыталась вскарабкиваться повыше на кусты, и мне временами удавалось обозревать волнистый курчавый пейзаж нескончаемого ровного моря стланика с отдельными редкими возвышениями крон каменных берез. В дальней дали, сливаясь с небом, синел океан. Тихий. И, повторяя замысловатые изгибы русла очередного сухого ручья, где стланик был более милосерден к двуногому гостю, я утешала себя мыслью, что все реки рано или поздно впадают в океаны.

Над стланиковыми сопками склонилось закатное солнце. Теряю самообладание и чуть не плачу в самом прямом смысле. Падаю на кусты и думаю, не переночевать ли прямо здесь, на ветвях. Силы на исходе, но река шумит совсем рядом, а так хочется пить! Отдохнув, все-таки продолжаю путь вниз, медленно пробиваюсь к реке. У воды, в русле сухой протоки нахожу ровное место и ставлю палатку. У меня даже нет сил ловить рыбу и думать о том, что будет, если ночью поднимется уровень воды и зальет мой домик — это совсем неправильно, но надеюсь на авось, небо пока ясное. Зато утром, восстановив за ночь силы, на блесну одного за другим вылавливаю трех гольцов. Моя рыболовная снасть была очень проста. Инерционная катушка «Невская» на старом металлическом двухколенном спиннинговом удилище с большой пластмассовой рукояткой. Леску, использовала монофильную диаметром 0,4 мм. Для ловли гольцов ставила крупную блесну-«вертушку» Mepps с овальным лепестком, желтую, с красными полосками. Никакой сложности, просто забрасываешь приманку и равномерно ведешь небыстрой подмоткой. Блесну, которую подарили мне ребята, сопровождавшие иностранцев, забрасываю на струю, не выискивая каких-либо особых ямок за скалами или камнями, главное — чтобы место для замаха спиннингом на берегу было, вокруг ведь стланик.

Снасти местных рыболовов не отличаются изыском, главное — простота и надежность.

Потрошу рыбу, солю и ем икру. Из одного гольца быстро варю уху. Двух гольцов потрошу, солю и запекаю на рожнах — палочках-рогатинках, раскрыв рыбам брюшко. Гольца чистить не надо, на то он и голец — чешуйки маленькие, пока потрошишь рыбу, часть их сама слезает с хребта. А оставшиеся можно есть вместе с кожей. Мякоть легко прокалывается заточенной веткой, рожны втыкаются рядом с костром под углом, чтобы тушка рыбы не просто висела, а еще для страховки и опиралась на рогульку. Кожа у рыбы крепкая, палкой не проткнешь, на ней продолжает держаться уже запеченный голец, когда мясо его начинает легко разламываться. За несколько минут брюшки покрываются аппетитной золотистой корочкой. Затем рогульку поворачиваешь, чтобы спинка рыбы тоже подрумянилась и пропеклась. Но важно не передержать гольца, чтобы мясо его осталось сочным. Одного гольца съедаю, другого забираю про запас, завернув его в большой лист борщевика.

Голец в брачном наряде.

Начинается морось. Иду под ледяным душем — все вокруг мокрое, с кустов сыплется град капель. Под вечер, промокнув до носков в болотниках, выбираюсь из зарослей кустов в удивительный лес. Что-то необычное, странное замечаю я в нем. Наконец догадываюсь: толстые высокие прямые березы растут на горизонтальной поверхности! Такого сочетания на Камчатке мне встречать еще не приходилось. Выхожу из шока и отчаяния медленного передвижения. Иду ровными поляночками, по низкой травке и кустарничкам, блаженствую и чувствую себя человеком. Я почти бегу! Внезапно выхожу к реке, она совсем спокойная и не шумит. Набитая тропа, идущая сквозь березняк, теряется, разветвляясь на открытых, заросших ягодными кустарничками полянках — выпасах медведей, а за полянками снова собирается в единое русло. Душа поет: раз у реки появились следы медведей, значит, началась обжитая местность без густых стлаников, а в реке много рыбы. Навстречу мне по тропе выходит медведь. Мы метрах в десяти друг от друга. Это здоровый, матерый зверь. Наверное, он настроен менее оптимистично и встреча со мной его не радует. Он поднимается на задние лапы — этакая гора возвышается передо мной. Я смотрю на него, задрав голову, — не видела еще близко таких огромных экземпляров. Отмечаю, как начинает дыбиться шерсть у него на загривке, взгляд недобрый. Он не убегает. Я больше не смотрю на медведя в упор, лишь боковым зрением держу его в поле видимости и, притормозив на мгновение, как ни в чем не бывало, в том же темпе, как и шла, схожу с тропы и, описывая дугу в сторону от реки, начинаю обходить медведя, как будто и не замечая его. Он, постояв немного на месте, точно так же начинает описывать дугу, обходя меня с другой стороны. Поворачиваю голову, покуда позволяет шея, он смотрит на меня, провожает взглядом. Спокойно удаляюсь, снова оборачиваюсь и вижу, как он убегает.

Медведи отъедаются рыбой перед долгой зимой.

Пройдя еще метров сто, вижу впереди за березами отдыхающую мамашу с медвежонком. Ну прямо зоопарк под открытым небом! То никого, то сразу толпы мишек! Так дело не пойдет, мне уже хочется есть и спать, придется потеснить медвежьи экологические ниши. Возвращаюсь по тропе немного назад и, удалившись от тропы в сторону, бросаю рюкзак на ровной поляночке. Но сначала — на добычу ужина. Белоплечий орлан-рыболов слетает с откоса. В омуте под берегом кружатся стаи горбуш. Блесна зацепилась за корягу, раздеваюсь и лезу в воду доставать ее. Напротив меня медведь идет по другому берегу реки, тоже рыбачит. Мы не реагируем друг на друга — каждый занят своим делом. Медведь спокойно проходит дальше.

Количество идущей на нерест рыбы сопоставимо с количеством воды в реке.

Вылавливаю подходящую рыбину, достаю икру. Другой медведь, чуть поменьше предыдущего, снова проходит вдоль воды на противоположном берегу, метрах в двадцати пяти от меня, высматривая добычу, наблюдает за мной и невозмутимо продолжает охоту. Может, не чуя, он принимает меня за собрата. Да, похоже, я становлюсь полноправным обитателем здешних мест. «Сие достойно примечания, что тамошние медведи не делают вреда женскому полу, так что в летнее время берут с ними вместе ягоды, и ходят около их, как дворовый скот…»

И вот я на берегу океана. Иду по трупам огромного количества рыб. Они целые, но у всех выклеваны глаза. Раздувшиеся от обжорства чайки, переваливаясь, неторопливо ходят вдоль берега, выжидая выброса новых деликатесов. Заметны многочисленные следы медведей, из рыбьих тушек косолапые гурманы выдирают лишь икру. Я же для разнообразия меню собираю ножки выброшенных штормом крабов. Река Шумная впадает в океан совсем узеньким протоком — в шторм океан намывает косу в ее устье. Многочисленные косяки рыб стремятся войти в эти неширокие ворота, чтобы затем подниматься к местам нереста. Но не всем желающим удается достигнуть цели, просочиться в щелку устья. Поэтому в радиусе около 2 км от места впадения этой реки побережье океана усыпано трупами неудачников. Легко перехожу неглубокую реку вброд, поднявшись чуть выше от устья; скользкие рыбьи тела постоянно тыкаются в мои голые ноги. Фантастика! Из великолепного домика, уютно пристроившегося под сенью редких деревьев, навстречу мне выходит человек. Это Виталий Николаенко (ныне покойный, его задрал медведь) — научный сотрудник заповедника, изучающий поведение здешних медведей. Всех своих подопечных он знает и в лицо, и «в след». Смешно наблюдать за экзотичным процессом вылавливания свежей горбуши на уху. Виталий с пластмассовым корытом медленно ходит по воде, прижимая им к берегу приглянувшуюся рыбку, потом зачерпывает ее вместе с водой, и в корыте помимо намеченной особи ненароком оказывается еще пара лишних штук. Да, ловлю горбуши в устье Шумной в пик нерестового сезона можно сравнить разве что с вытаскиванием рыбы из переполненного садка. Мы распиваем бутылочку бренди и на завтра договариваемся вдвоем подняться по тропе в Долину гейзеров. Неужели мой одиночный маршрут завершен?..

Икра малосольная — пятиминутка
В походных условиях приготовить настоящую красную икру очень просто. Если вы не собираетесь ее долго хранить, а съедите в течение одного-двух дней, то соли вам потребуется совсем немного. Приготовить такую икру недолго, поэтому она и называется пятиминутка. Вытащите из брюшка пленчатые мешки с икрой — ястыки и положите в котелок или миску. Если ястыки перемешаны с кусочками потрохов, промойте их холодной водой. Потом залейте икру кипятком, помешайте. Икра побелеет, но не пугайтесь, позже она восстановит свой цвет. А пока отделите икру от пленок. Для этого можно использовать вилку или просто веточку с сучками. Вилкой мешайте икру, наматывайте на нее отделившиеся пленки, освобождайте икринки. В идеале даже простыми орудиями можно отделить всю икру от пленки. Не экономьте, выбросьте мешки с остатками икринок, которые отделяются уже с трудом. Слейте воду и посолите икру — пятиминутка готова. На поллитровую миску икры вам понадобится примерно одна чайная ложка соли. При таком способе вы потратите минимум соли. Если же вы задались целью привезти икру домой в целости и сохранности, соли понадобится больше. Нужно приготовить крепкий рассол-тузлук (чтобы куриное яйцо в нем всплывало) и выдержать в нем икру не менее 10–15 минут.

В статье использованы фотографии С. Горланова, А. Королева

По архивным материалам
Читайте также
Как разжечь костер: начало
При кажущейся легкости разведение костра — задача непростая. Сколько раз приходилось видеть на...
0 2901
Завалявшийся «ушанчик»
В поисках новых мест забрались мы с Алексеем еще в прошлом году в Задонье, переправились паромом на ...
0 2119
Тарань в заливе
Давно Ейск забыл о том, как на волнорезах в заливе с самого раннего утра не протолкнуться среди рыбо...
0 3066
Смотрите видео
Северная Сосьва протекает в Ханты-Мансийском автономном округе и недоступна основной массе туристов. Эта река славится своими крупными трофеями — огромными щуками, окунями, язями. Владимир Струев расскажет об особенностях рыбалки на этой реке, о рабочих приманках и тактике ловли.
0 3653
Как правильно намотать леску на катушку, чтобы достичь максимальной эффективности работы снасти - дальности заброса, скорости подмотки, правильной работы фрикционного тормоза. Рассматриваются способ определения верного количества бэкинга (подмотки под рабочую леску), методика исправления неравномерной намотки у некоторых типов катушек
0 9030
Пробковая рукоять удилища очень легкая, теплая, практичная, но со временем из-за механических воздействий или от старости пробка начинает крошиться. Но рукоять спиннинга можно отремонтировать дома самому. Как правильно заменить пробку на рукояти удилища и что для этого требуется, расскажет Дмитрий Ганеев.
0 3840